Констанс О`Бэньон - Соловьиная ночь

— Это искусство укоренилось у нас с незапамятных времен, ваша светлость. Секреты мастерства переходят от отцов к детям. Никто не помнит, с чего это пошло, но говорят, что сама королева однажды ела с наших тарелок!

— Ваша посуда просто прелесть!

— К сожалению, не все это понимают, ваша светлость, — вздохнула хозяйка. — Мы едва сводим концы с концами.

— Но ведь ваша деревня недалеко от главного лондонского тракта. Вы могли бы сбывать товар проезжим купцам.

— В деревне Равенуорт, ваша честь, сейчас трудные времена. Семья моей сестры была вынуждена отправиться в Лондон, потому что здесь не могла заработать на пропитание. Отсюда уезжает вся молодежь… Нет слов, восстановление замка дало работу многим семьям, и мы очень благодарны его светлости.

— Я собиралась осмотреть окрестности, — сказала Кэссиди. — На обратном пути я заеду к вам, и мы выпьем чаю.

Миссис Мэй просияла.

— Я успею приготовить для вашей светлости чудесные пирожки! — воскликнула она.

Она обошла все лавки в деревне, в каждой из них любовалась тонким, изящно расписанным фарфором и везде выслушивала грустную историю о постоянном сокращении производства посуды.

Она недоумевала, почему Рейли до сих пор ничего не предпринял, чтобы здешний промысел начал процветать. Она заметила, что лица ребятишек худы, а в глазах их родителей сквозит отчаяние. Наверное, Рейли был слишком увлечен восстановлением замка, чтобы обращать внимание на то, что происходит в деревне.

Мысли Кэссиди перескакивали с одного на другое. Единственное, в чем она была убеждена, что людям, живущим по соседству от Равенуортского замка, можно помочь.

Когда она вернулась к магазинчику миссис Мэй, хозяйка уже встречала ее у двери.

— Я накрыла стол в гостиной, ваша светлость. Там вам будет уютнее. Я налью вам чаю и не буду мешать.

— Нет, пожалуйста, останьтесь, — попросила Кэссиди. — Мне нужно с вами кое о чем поговорить.

Миссис Мэй провела гостей в дом. Гостиная оказалась маленькой, но безукоризненно чистой. Здесь пахло лимонной цедрой. Стол был застелен чистой белой скатертью, и на нем гостей ждали чай и обещанные пирожки.

Взгляд Кэссиди упал на противоположную стену, которую украшал великолепной работы гобелен.

— Он очень похож на гобелены в нашем замке, — заметила Кэссиди. — Но только он, по-видимому, изготовлен недавно?

— Точно так, ваша светлость. Моя бабушка делает эти гобелены, и ей помогают мои дочери.

— А не взялась бы она привести в порядок наши гобелены? — поинтересовалась Кэссиди. — Вот только они такие ветхие и старые…

— Конечно, ваша светлость! У моей бабушки просто золотые руки! — воскликнула хозяйка, наливая чай. — Ей уже восемьдесят три года, она почти слепая, но работы у нее получаются сказочной красоты!

— Приходите ко мне завтра, миссис Мэй. У меня есть кое-какие идеи, как наладить здешнюю жизнь.

Леди Мэри открыла коробку, которую доставили из Равенуорта. Сверху лежало письмо от Кэссиди, и тетушка торопливо принялась читать:

«Дорогая тетушка Мэри,

В этой посылке ты найдешь двадцать образцов превосходного фарфора. Не сомневаюсь, ты согласишься со мной, что они просто уникальны. Это тебе подарок от жителей Равенуорта. Я прошу тебя показать эти вещи своим знакомым и рассказать, где их делают. Здешние жители нуждаются в том, чтобы об их мастерстве стало известно как можно больше, и, надеюсь, ты сможешь в этом помочь. Мне бы очень хотелось, чтобы изделия из моей деревни вошли в моду, но еще больше мне бы хотелось, чтобы дела у людей пошли в гору. Я знаю, ты обязательно поможешь!»

Леди Мэри улыбнулась и протянула письмо дяде Джорджу.

— Прочитай, что пишет наша Кэссиди. И после этого Рейли еще может надеяться, что его ждет с ней спокойная жизнь!

Джордж рассмеялся.

— У меня есть несколько предложений по поводу того, как заманить знатоков фарфора в Равенуорт, — сказал он, ознакомившись с посланием Кэссиди. — Иногда мне кажется, что если бы я родился купцом, то весьма преуспел в торговле!

— Как бы там ни было, я думаю, у тебя найдется несколько фунтов, чтобы вложить их в это многообещающее предприятие, — заметила леди Мэри, ловя мужа на слове.

Она достала из ящика фарфоровое блюдце.

— А что, это и правда прелестно! — воскликнула она. — Это будет украшением моего стола.

Она снова улыбнулась, и в ее глазах появился озорной блеск.

— Пожалуй, я приглашу на чай леди Талмадж. У нее прекрасный вкус, и если ей это понравится, то скоро весь Лондон бросится покупать эти сервизы.

Джордж на мгновение посерьезнел.

— А знаешь, дорогая, — сказал он, — Кэссиди чрезвычайно на тебя похожа! Вы всегда полны энергии и всегда в работе. Уверен, у моей племянницы все будет получаться. Так же, как и у тебя!

— У меня все получается, потому что рядом со мной ты, Джордж. А вот есть ли такой человек рядом с Кэссиди — это еще вопрос! — вздохнула тетушка.

Глава 30

Несмотря на то, что еще больше похолодало и дождь часто мешался со снегом, Кэссиди регулярно выезжала в деревню, где ей всегда были очень рады. Теперь ее знали все в округе. Детишки гурьбой спешили за ней, оспаривая друг перед другом право пройтись рядом с герцогиней.

Она обнаружила на окраине Равенуорта пустующий амбар и с помощью местных жителей переоборудовала его под мастерскую. Теперь те мужчины в деревне, которые не были заняты на ремонте замка, не покладая рук трудились под руководством миссис Мэй.

В мастерской установили двенадцать гончарных кругов, а также сложили три печи для обжига изделий. Здесь же поставили несколько рабочих столов, за которыми устроилась сама миссис Мэй с дочерьми и другими одаренными мастерами, — все они занялись росписью фарфоровой посуды из Равенуорта.

Войдя в мастерскую, Кэссиди замерла на пороге, любуясь кипучей деятельностью, которая развернулась вокруг нее.

— Разве это не чудо, Элизабет! — удовлетворенно проговорила она камеристке.

Увидев, что пришла герцогиня, миссис Мэй поспешно отложила работу и подошла к Кэссиди.

— Прошу прощения, ваша светлость, у меня все руки в краске, — сказала миссис Мэй, обводя помещение гордым взглядом. — Мы уже почти закончили работу над шестью заказами, которые вы сделали нам на прошлой неделе.

Кэссиди передала миссис Мэй несколько писем.

— В таком случае, — весело сказала она, — вы сможете приступить к работе над дюжиной новых заказов. Я получила их только сегодня. Ваше имя становится известным в Лондоне. Если дела пойдут так и дальше, мы откроем большой магазин!

— Все это благодаря вам, ваша светлость!